Старик собирал металл в одиночку на своем космолете в районе Фомальгаута. Вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в космос и не поймал ни одного спутника. Первые сорок дней с ним был мальчик. Но день за днем не приносил результата, и родители сказали мальчику, что старик теперь уже явно salao, то есть «самый что ни на есть невезучий», и велели ходить в космос на другом корабле, который действительно привез три хороших спутника в первую же неделю. Мальчику тяжело было смотреть, как старик каждый день возвращается ни с чем, и он приходил на космодром, чтобы помочь ему отнести домой ловушку или багор, лазерный пистолет и скафандр. Скафандр был весь в заплатах из мешковины и, свернутый, напоминал китель генерала наголову разбитой армии.

Старик был худ и изможден, затылок его прорезали глубокие морщины, а щеки были покрыты коричневыми пятнами неопасного кожного рака, который вызывают лучи космической радиации, от которой не спасают тонкие переборки космолета. Пятна спускались по щекам до самой шеи, на руках виднелись глубокие шрамы, прорезанные бечевой, когда он вытаскивал крупный спутник. Однако свежих шрамов не было. Они были стары, как трещины в давно уже безводной пустыне.

Все у него было старое, кроме глаз, а глаза были цветом похожи на космос, веселые глаза человека, который не сдается.

– Сантьяго, – сказал ему мальчик, когда они вдвоем возвращались по дороге от космодрома, где стоял на приколе его корабль, – теперь я опять могу пойти с тобой в космос. Мы уже заработали немного денег.

Старик научил мальчика собирать металл, и мальчик его любил.

– Нет, – сказал старик, – ты попал на счастливый корабль. Оставайся на нем.

– А помнишь, один раз ты ходил в космос целых восемьдесят семь дней и ничего не поймал, а потом мы три недели кряду каждый день привозили по большому спутнику.

– Помню, – сказал старик. – Я знаю, ты ушел от меня не потому, что не верил.

– Меня заставил отец, а я еще мальчик и должен слушаться.

– Знаю, – сказал старик. – Как же иначе.

– Он-то не очень верит.

– Да, – сказал старик. – А вот мы верим. Правда?

– Конечно. Хочешь, я угощу тебя пивом на Террасе? А потом мы отнесем домой ловушки.

– Ну что ж, – сказал старик. – Ежели космолетчик подносит космолетчику… Они уселись на Террасе, и многие космолетчики подсмеивались над стариком, но он не был на них в обиде. Космолетчикам постарше было грустно на него глядеть, однако они не показывали виду и вели вежливый разговор о солнечном ветре, и о том, на какое расстояние они выставляли ловушку, и об уровне излучения, и что они видели в космосе. Те, кому в этот день повезло, уже вернулись, взвесили свои спутники и, взвалив их поперек двух досок, взявшись по двое за каждый конец доски, перетащили металл на склад, откуда его должны были отвезти на открытой платформе на переплавку в Гавану. Космолетчики, которым попались контейнеры, сдали их на экспертизу в лабораторию на другой стороне взлетного поля.

Там контейнеры вскрыли, образцы вынули, обработали химикалиями, нагрели, провели спектрографический анализ и подвесили на ржавых блоках для просушки.

Когда ветер дул с востока, он приносил вонь из лаборатории; но сегодня запаха почти не было слышно, потому что ветер переменился на северный, а потом стих, и на Террасе было солнечно и приятно.

– Сантьяго, – сказал мальчик.

– Да? – откликнулся старик. Он смотрел на свой стакан с пивом и вспоминал давно минувшие дни.

– Можно, я принесу тебе на завтра магнитов?

– Не стоит. Поиграй лучше в бейсбол. Я еще сам могу вести грузовик.

– Нет, дай лучше мне. Если мне нельзя с тобой выходить в космос, я хочу помочь тебе хоть чем-нибудь.

– Да ведь ты угостил меня пивом, – сказал старик. – Ты уже взрослый мужчина.

– Сколько мне было лет, когда ты первый раз взял меня в космос?

– Пять, и ты чуть было не погиб, когда я втащил в корабль контейнер с меркурианской гиподенией, и она чуть не разнесла все в щепки, помнишь?

– Помню, как она била хвостом и сломала банку и как ты громко колотил ее дубинкой. Помню, ты швырнул меня на нос, где лежали снасти, а корабль весь дрожал, и твоя дубинка стучала, словно рубили дерево, и кругом стоял приторный запах крови.

– Ты правда все это помнишь, или я тебе потом рассказывал?

– Я помню все с самого первого дня, когда ты взял меня в космос.

Старик поглядел на него воспаленными от солнца, доверчивыми и любящими глазами:

– Если бы ты был моим сыном, я бы и сейчас рискнул взять тебя с собой. Но у тебя есть отец и мать и ты попал на счастливый корабль.

– Давай я все-таки схожу за магнитами. И я знаю, где можно достать четыре сердечника.

– У меня еще целы сегодняшние. Я положил их в ящик с инструментами.

– Я достану тебе четыре свежих.

– Один, – возразил старик.

Он и так никогда не терял ни надежды, ни веры в будущее, но теперь они крепли в его сердце, словно из космоса подул свежий солнечный ветер.

Он не тот Антошка,
Что копал картошку.
Всех талантов и не счесть,
Это правда, а не лесть.
Он добродушен, нрав веселый,
Из рода Антеев Антон.
Но верить забываки слову
Нельзя, не столь надежен он.

***

Не постоянный ты, Антоша,
Но в целом парень ты хороший.
Рассеянный и очень добрый,
Простой, общительный, не гордый.
С тобою скучно не бывает.
Друзья тебя не забывают.
Способностей - не занимать.
Твой лозунг - "Хочу все знать!"

Мы вам, супруги молодые,
Желаем счастья и добра.
Семью создайте, как твердыню,
Чтоб нерушимою была.
Вступая в сан жены и мужа,
Должны вы помнить много лет,
Что жить должны в такой вы дружбе,
В которой темных пятен нет.
И, наконец, мы вам желаем,
Чтоб свадьба радостной была.
Бокалы с вами поднимаем
За море счастья и добра.

Не распалось чтоб дружбы звено.
Эту мысль сам придумал я, метку:
Может, все же пойдем в казино -
Карты кинем, покрутим рулетку?!
Жизни постной и скучной взамен -
Девы-блеск, ужин, музыка, флаги.
Принесет нам в бокалах бармен
Драгоценной из Франции влаги.
Промотаем в азарте штук пять -
Пусть довольный крупье потрет руки!
...Станем, свежими, утром опять
Заколачивать "зелени" штуки!

Спешим к столу, в который раз,
Коль для веселья есть причины:
Пусть станут праздником для нас
Очередные именины!

Зритель выкладывает по кругу 4 (различных) туза картинками вверх и переворачивает один из них вверх рубашкой. В этот момент подходит помощник фокусника, переворачивает одного из двух тузов, соседних с уже перевёрнутым, и уходит. После этого зритель подзывает фокусника.
Тот видит два открытых туза и правильно называет всех (т.е. определяет, в каком порядке лежат перевернутые).

Разумеется, помощник с фокусником никак не жульничают. Как же им удаётся проделать такой фокус?