Ботев (botev) wrote,
Ботев
botev

Category:

Безмолвные путники

Поднимаясь в гору, чтобы с открывающейся высоты увидеть закат солнца и сложить о нем стихи, заказанные мне начальником области, я повстречал двух монахов и сопровождавшее их третье незначительное лицо. Во мне разгорелось желание побеседовать со светочами мудрости; кроме того, восхождение утомило меня; я предложил монахам присесть на камни, в изобилии валявшиеся на траве, покрывающей безлесый склон, и разделить со мной трапезу, ибо, сказал я, путь ваш долог, а солнце ещё высоко. Монахи с радостью согласились, но вдруг на их лицах мелькнула тень огорчения и досады.
– К сожалению, мы не можем задерживаться, – сказал один из них, – настоятель нашего монастыря дал нам срочное задание, и к утру мы должны возвратиться с золотой тканью для риз монахов, серебряной для послушников, и с хлопковой материей для рабов.
– Как? – изумился я, – неужели в вашей обители нет таких необходимых для любого монастыря вещей?!
– Увы, – скорбно заметил второй монах. Наша обитель появилась совсем недавно и ещё не обзавелась всем необходимым. Великий Патриарх лично выдал нам, недостойным, разрешение на постройку жилища вон на той горе, – в это время другой монах показал рукой на соседнюю гору, возвышавшуюся не далее чем в десяти бросках камня от нас. Говоривший же инок был странно неподвижен, и только лицо его жило своей, казалось, отдельной от остального тела жизнью. – И называться она будет, – продолжал он с гордостью, – Обитель Молчания!
– Обитель Молчания! Но это невозможно! Обитель с таким именем может иметь только орден Безмолвных Братьев! Я хорошо знаю законы, светские и церковные! Не захотят ли Безмолвные Братья покарать вас за дерзость? – поделился я с ними своими опасениями.
– А что Вы знаете об ордене Безмолвных Братьев? – спросил меня второй монах с улыбкой. – И почему Вы уверены, что мы не состоим в этом прославленном ордене?
– Я знаю немного, но то, что я знаю, позволяет мне утверждать, что вы не можете быть Безмолвными Братьями. Безмолвные Братья приняли обет молчания и невозмутимости. Улыбка не тронет губ Безмолвного, и гнев не отразится на его челе. Лицо его подобно застывшей маске. Разве только ваш молчаливый спутник мог бы быть Безмолвным Братом, но он одет в чёрные одежды раба и несёт вашу поклажу, следовательно, он – раб.
– Вы совершенно правы в том, что этот презренный – наш раб, – поправил меня первый монах, – и Вы правильно перечислили основные заповеди нашего ордена, но, тем не менее, уверяю Вас, что мы – молчащие. Для того чтобы общаться с непосвящёнными, у нас есть одна уловка, не противоречащая, однако, нашим правилам. Вот спросите, например, меня в лицо, какое имя я ношу в обители.
– Как же зовут Вас в Вашей обители, уважаемый? – обратился я к нему, немало заинтересованный.
– Меня зовут К’эй, что значит Летящий Камень, – глухим голосом ответил почему-то раб (я не заметил, чтобы кто-то из монахов сделал знак ему говорить). – Мне дали это имя за то, что однажды я сбил камнем дрозда в полёте, а ведь дрозды – наши злейшие враги, они глумливо подражают, передразнивая, всем болтунам мира сего, и их должно уничтожать.
– Неужели ваш раб имеет заслуги перед орденом? – поразился я. – Тогда почему же он надел эти скорбные покровы? И как понять ваши слова, уважаемый Безмолвный, что сопровождающее вас лицо – это действительно раб?
– Он действительно раб, – обратился ко мне второй монах (он стоял справа). – У него нет даже имени. А К’эй – это я.
В это самое мгновение первый монах, стоящий слева, поклонился мне, приложив руку к груди, как это обычно делают при знакомстве. Я же совершенно растерялся и не знал, кому кланяться.
– Так кто же из вас К’эй? слева или справа? или, может быть, вопреки всем вашим уверениям К’эй – это нечто в чёрных одеждах, стоящее позади вас и даже не имеющее имени для того, чтобы называться человеком? – спросил я.
Второй монах (а он, как я уже говорил, стоял справа) сказал:
– К’эй – это я, и К’эй стоит слева перед Вами, а сзади него стоит раб, не имеющий имени. – При этом стоящий слева монах опять поклонился и даже немного подпрыгнул в знак того, что он именно и есть К’эй, Летящий Камень, а раб поклонился в знак того, что именно он и есть безымянный.
Тогда я обратился к говорившему:
– А как же в таком случае зовут Вас в Вашей обители, уважаемый Молчащий Брат?
– Извините, уважаемый: не Молчащий, а Безмолвный, – поправил меня первый, левый монах, и он же продолжал: Меня зовут Пе-о, что значит Камень. Так прозвали меня в монастыре за стойкость в вере, молчаливость, и редкостную невозмутимость… Вы, конечно, уже поняли, в чём заключается наша уловка? – прервал он сам себя, обращаясь ко мне с вежливой и лукавой улыбкой.
– Нет, простите, уважаемые, не понял, не понял, – пробормотал я, позабыв про всякую учтивость, и тряся головой, чтобы не потерять рассудок.
– Ну, ну, успокоил меня левый монах, который назвался Пе-о, – не расстраивайтесь так. Мы действительно храним молчание – к этому призывает нас наш обет. Но если вдруг нам повстречается человек, не принадлежащий нашему ордену и не знающий наших тайных знаков? Тогда мы передаём друг другу свои голоса и лица. Например, у одного из нас появляется внутренняя улыбка и потребность похвалить ребёнка, усердно изучающего наши священные книги и готовящегося стать нашим собратом, но в силу юного возраста не могущего пока совершить этот шаг. Наш устав запрещает нам проявлять эмоции и двигать мышцами лица – как Вы совершенно правильно заметили, наше лицо должно быть подобно маске (хотя в нашей обители его принято сравнивать с камнем). Так вот, тогда другой помогает ему и берёт на себя труд выразить чувства – правда, не свои, а чужие – и хвалит прилежного отрока, и цокает языком – одним словом, делает всё, что хотел сделать первый. При этом устав не нарушается – заметьте, что никто не выражает своих эмоций и не произносит своих слов. – И, видя, что лицо моё разглаживается и на нём появляется прежняя безмятежность, он улыбнулся. – Иногда мы используем для этой цели раба. Но теперь, извините, мы торопимся и нам пора идти. Давайте всё же завершим церемонию знакомства. – И Пе-о поклонился мне, приложив к груди правую руку.
– Танг-По, поэт, – поклонился я им, и мы продолжили свой путь – я вверх по склону, а Безмолвные Братья – вниз; мне показалось, что на лице у монаха по имени К’эй, чьими устами столь любезно объяснил мне Пе-о неразрешимую, казалось бы, загадку, появилось ускользающее выражение презрения молчаливости перед тем, кто расточительно тратит слова и чувства, да ещё и торгует ими, подобно тому, как уличная девка торгует своим телом перед всяким, кто только сможет купить его. Впрочем, возможно, это мне только показалось, ибо на лице Безмолвного Брата можно прочитать не больше, чем на застывшей каменной маске.
Subscribe

  • ben i need help

    Друзья, даже не знаю, как приступить. Сегодня я открою вам несколько тайн/фактов обо мне. Первый факт заключается в том, что, когда только что…

  • волшебная каска

    В Риге есть одна команда по «Что? Где? Когда?», по этическим соображениям не могу сказать какая, но все ее знают, они всегда играют в желтых касках,…

  • плати по счетам

    (строка "плати по счетам" — chorus, однообразный бит) плати по счетам это все что ты можешь плати по счетам за воду и газ плати по счетам в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments